Во Владимире прошли теоретические учения поискового отряда «Лиза Алерт». Кто эти люди, которые готовы по первому зову прийти на помощь, не получающие от тяжелой работы ни денег, ни славы, но посвящающие ей так много времени и сил?

Мы поговорили с куратором и участниками владимирского отряда о том, почему они однажды решили для себя посвятить часть своей жизни поиску пропавших детей, инвалидов и стариков.

Ирина Салтыковская, куратор отряда “Лиза Алерт” во Владимирской области

— Конкретно я, как и многие другие люди, достаточно долго наблюдала за деятельностью отряда. Увидела в социальных сетях одну ориентировку, потом другую. Через какое-то время пришла мысль: «А может, я тоже могу чем-то помочь?». Первый выезд, на который я приехала, был поиск 11-летнего мальчика. Это было более 4 лет назад. Владимирского отряда тогда еще не было.
Сейчас, зачастую, в грибной сезон бывает по 6-7 заявок в день и нам приходится расставлять приоритеты. Безусловно, сначала выезжаем к тем категориям граждан, которые наиболее остро нуждаются в экстренной помощи.
В чудеса мы не верим. Еще ни один из экстрасенсов за все существование отряда «Лиза Алерт» не оказал поддержки. Хотя звонят и пишут регулярно, если более-менее резонансный поиск. Зачастую маги и шаманы становятся лучиком света для родственников, но нам они объективно мешают. Бывает очень обидно и больно, когда приезжают экстрасенсы и требуют с родственников плату за свои услуги, а результатов от этого нет.

Марина Дедиц, региональный представитель отряда


— Моя мотивация — помочь спасти чью-то жизнь. Потому что я сама пришла в отряд, когда у меня пропала коллега по работе. Мне это очень знакомо, все эти переживания. Тогда вели городской поиск, результат которого оказался для нас довольно странным. Мы нашли мою знакомую через три недели, она погибла. Поскольку я понимаю эти переживания, мне хочется помочь родственникам, потому что часто они не знают куда обратиться. Конечно, они звонят в полицию и МЧС, но все равно силы надо куда-то направить, родственников надо как-то задействовать. Конечно, самое главное — это спасти жизнь.
Мы работаем по всем запросам, но по свежим наиболее эффективно. Когда срок заявки на поиск составляет больше месяца, мы становимся малоэффективными. Такие обращения предлагаем направить, например, в программу «Жди меня».

Дмитрий Лебедев, участник отряда “Лиза Алерт” из Коврова


— В жизни я работаю в офисе, менеджером. Какой-то специальной подготовки в поисках у меня нет. Может только со школы знаю, что такое азимут. Первый выход на поиски в лес был с опытным человеком.
Помочь достаточно просто. Обычно, в каждом посте в социальной сети или на форуме есть телефон инфорга (информационный организатор поиска — прим. ред.), если нет, то нужно позвонить на горячую линию, тебя соединят с нужным человеком. Нам регулярно пишут «ВКонтакте» люди, которые готовы помочь, и мы им отвечаем, как это можно сделать.
Поисковик все время должен сохранять мотивацию. Когда ты прочитал вводную на поиск и понимаешь, что надежд особо нет, потом внезапно через две недели человек находится живой и относительно здоровый, безусловно, испытываешь радость. Как было сказано на презентации сегодня, надо понимать, что искать нужно всегда. За то время, пока я нахожусь в отряде, понял, что с человеком может случиться все что угодно.

Юлия Хисамиева, участница отряда из Коврова

— Я пришла в отряд полгода назад, когда у нас в городе был резонансный поиск, который привлек большое внимание местных жителей, очень много людей в нем приняли участие. Я встретилась тогда с куратором отряда в регионе, и она сказала: «Такие люди нужны».
Один из первых и запоминающихся поисков для меня, когда искали ребенка 6 лет с бабушкой и дедушкой в Вязниковском районе. Люди уехали в лес за грибами и пропали. Тогда Ковров очень сильно активизировался, ездили порядка пяти экипажей.
Для меня самое главное в поисках — это услышать «Найден.Жив!» Важно помочь найти человека, помочь родственникам пропавшего. Очень много общаюсь с теми, кто к нам обращается, стараюсь их поддерживать в сложной ситуации. Разделение радости, когда я им сообщаю, что человек найден и жив, когда переполняешься этими эмоциями, это окупает то, что не спали трое суток, постоянно на связи, на контроле. И эта работа заканчивается одной фразой: «Найден.Жив!». Это одно из лучших ощущений, когда ты понимаешь, что не просто просидел три дня, а помог по-настоящему найти человека… Внутренне, душевно жизнь стала лучше. Дни после окончания поиска хожу в состоянии счастья. Не надо ничего делать, это счастье с тобой. Эмоционально ты засыпаешь с мыслями, что человек, которого искали, теперь дома.

Александр Абакумов, участник отряда из Киржача

— В Киржаче нас мало, всего 4 человека, но зато все активно участвуют в поисках. Если брать прошедшее лето, то один из поисков был больше трех суток. Чаще всего выезды длятся сутки-двое. Если они проходят недалеко от моего дома, то я обычно в роли координатора. Это человек, который руководит поиском на месте. Если далеко, то я обычный поисковик.
Те, кто непосредственно ищут людей, больше суток не могут находиться в работе, их отправляют либо домой поспать, либо они на месте отдыхают. У всех есть дела, обычные участники приезжают ненадолго. А когда я являюсь координатором, не знаю что это, может быть адреналин или еще что-то, но когда голова постоянно чем-то занята, работает, то как-то не хочется спать. По окончании поиска наступает такая усталость, что можно на месте упасть.
В жизни в данный момент я работаю с автозапчастями: продаю их и занимаюсь ремонтом. Если совсем нет времени, какие-то личные дела и завал на работе, то я отдаю координацию поиска другому, говорю, что не смогу взять. Но в основном, если появляется какое-то свободное время, то стараюсь его уделить поискам.
Когда поиски заканчиваются успешно, у меня нет каких-то ярких эмоций, радости. Чувство, что хорошо сделал свою работу, вот и все. Я по жизни отношусь и ко многому неприятному трезво. Есть участники отряда, которые эмоционально все это воспринимают. Я же стараюсь отстраниться, потому что бывает, что поиски заканчиваются плачевно. И если каждый поиск воспринимать очень близко, то эмоционально перегоришь. Такие случаи у нас бывают, когда люди перегорают, уходят из-за того, что слишком близко к сердцу все воспринимают.