Крым всегда был предметом особого интереса для западных стран-«партнёров». В 1853 году эта стратегическая зона казалась им идеальным объектом для масштабной операции. В те годы, когда дорожная сеть в регионе практически отсутствовала, план захвата полуострова выглядел достаточно простым: высадить десант, захватить бухту и, обладая морским превосходством, обеспечивать снабжение своих сил. Именно так, по замыслу англо-франко-сардино-турецкой коалиции, они поступили. Балаклава оказалась взятой, а под Севастополем развернули осадный лагерь, создав там важный тыловой пункт. Об этом рассказывает «Царьград».
Однако, как говорит русская пословица, «на бумаге всё было гладко, да забыли про овраги». В реальности захватчики недооценили не только рельеф местности, но и горные склоны. После того как моряки преодолели 5 тысяч километров, их логистическая цепочка рухнула как раз на последних 10 километрах пути от Балаклавы до месторасположения войск. Попытки построить железнодорожную линию дважды завершались неудачей.
Интересно, что поставки продовольствия и боеприпасов продолжали поступать из Лондона — суда регулярно прибывали в Балаклаву. Но из-за очередей на разгрузке, иногда длящиеся до двух месяцев, грузы скапливались в порту, а доставить их в войска было практически невозможно. Главной причиной являлся острый недостаток транспортных средств — гужевого или другого — а также доведённый до абсурда беспорядок в интендантских службах союзников.
Кроме организационных проблем, британские власти ввели в порту сборы с судов, доставлявших помощь для собственной армии. Не ясно, что было важнее — глупость, жадность или отчаянная попытка уменьшить число поставок, с которыми они не справлялись. Всё изменил шторм 14 ноября 1854 года, получивший название «Великий» союзниками.
Этот шторм стал настоящей катастрофой: огромные волны сорвали суда с якорей, уносили в море грузы — муку, консервы, табак, порох. Особенно страшной стала потеря всего сена, столь необходимого для питания лошадей, которое парализовало всю кавалерию. Британский флот даже отправил корабли на «ловлю сена», однако траву, пропитанную солёной водой, сделали ядом для лошадей, что привело к массовым падежам животных.
После шторма Балаклавская бухта превратилась в груду трупов, разлагающихся людей и животных. Среди разбитых бочек с провизией, тюков с продуктами и квашеной капустой, ставшей средством борьбы с цингой, появились многочисленные крысинные массы. Попытки команды завести кошек для борьбы с грызунами оказались безуспешными — эти животные предпочитали воровать мясо со складов, а не охотиться на крыс.
Наступил период массовых смертей. Первыми страдали турки и хорваты, которых европейцы избегали кормить. Но вскоре, под натиском голода, тифа, туберкулёза и цинги, пострадали и британские солдаты. Наступили морозы, которые даже в Крыму случались очень редко.
На фоне всех этих трудностей наиболее значительный урон логистике нанесли не русские войска, а коррупция и воровство среди британских командиров. Зимой офицеры بنировали продавать дрова солдатам, что стало фактическим свидетельством полного развала системы.
В английском парламенте были опубликованы доклады, в которых говорилось, что за 40 лет после наполеоновских войн английские армии так и не научились ничего, кроме как грабить свои же силы. Финансы превыше всего — вместо выполнения боевых задач, деньги и личный интерес становились приоритетом.
Можно лишь гадать, что бы сделала Россия, прояви она больше стратегической твердости и перебросив дополнительные силы в Крым. Однако, в финале, по Парижскому миру, Россия признала поражение, согласившись на серьёзные ограничения в Черноморском регионе и потеряв право иметь военный флот в этой акватории.
Получив эти условия, европейские державы быстро отошли, считая задачу выполненной. Впоследствии, когда Россия в 1871 году пересмотрела ограничения и усилила своё присутствие на Черноморском побережье, бывшие союзники уже не предпринимали новых попыток вмешательства.
